- Курите,

- Учительствовать?

- Да.

- Она по кому учитель?

- По пению.

- Что, поет хорошо? - оживился Спирька.

- Поет...

- Может, споет нам?

- Ну... попросите, может, споет.

- Пойду скажу старикам... Зря она там!

И Спирька вышел из горницы.

Вернулись вместе - Ирина Ивановна и Спирька, Ирина Ивановна несла на тарелочке сыр, колбасу, сало...

- Я согласилась не делать горячего,- сказала она.

- Хорошо, что согласилась.

- Да на кой оно!..- чуть не сорвался Спирька на привычное определение.- Милое дело - огурец да кусок сала! Верно? - Спирька глянул на хозяина.

- Тебе лучше знать,- резковато сказал Сергей Юрьевич,

Спирьку обрадовало, что хозяин перешел на "ты" - так лучше. Он не заметил, как переглянулись супруги: ему стало хорошо. Сейчас стаканчик водки, а там видно будет.

Вместо водки на столе появился коньяк.

- Я сразу себе стакан, потом - ша: привык так. Можно?

Спирьке любезно разрешили.

Спирька выпил коньяк, взял маленький кусочек колбасы...

- Вот... - поежился, - Достали слой вечной мерзлоты, как говорят.

Супруги выпили по рюмочке. Спирька смотрел, как вздрагивало нежное горлышко женщины. И - то ли коньяк так сразу, то ли кровь - кинулось что-то тяжелое, горячее к сердцу. До зуда в руках захотелось потрогать это горлышко, погладить. Взгляд Спирьки посветлел, поумнел... На душе захорошело.

- Мечтяк коньячишко,- похвалил он.- Дорогой только.

Сергей Юрьевич засмеялся; Спирька не замечал его.

- Милое дело - самогон, да? - спросил Сергей Юрьевич.- Дешево и сердито.

"Что бы такое рассказать веселое?" - думал Спирька.

- Самогон теперь редко,- сказал он,- Это в войну...- И вспомнились далекие трудные годы, голод, непосильная, недетская работа на пашне... И захотелось обо всем этом рассказать весело. Он вскинул красивую голову, в упор посмотрел на женщину, улыбнулся: