За железной дверью, в фойе сходство клиники с детским садом сразу рассеялось: здесь был сделан евроремонт. Пластиковые стенные панели и офисная мебель придавали помещению строгий, нежилой вид. На громкое дребезжанье дежурного колокольчика, раскачавшегося при открывании двери, из бокового коридора в фойе вышла молодая приземистая женщина в белом халате. Она поздоровалась. Трофимов, смущаясь, объяснил ей, зачем он явился.
- Вам Константин Павлович на двенадцать назначил?- равнодушно спросила у него женщина, подходя к своему светло-серому пластиковому столу и проверяя, что у ней записано в настольной записной книжке.- Как у вас фамилия?- уточнила она.
- Трофимов.
- Совершенно верно, вы есть,- подтвердила женщина и распорядилась.Пойдемте.
Постукивая каблучками по пластиковым плиткам пола, она направилась в коридор. Сквозь тонкую ткань халата были заметны полоски лифчика у нее на спине и большой треугольник плавок на ягодицах. Женщина, словом, была как женщина,- ничего особенного, так себе. Трофимов шагал за ней следом, смотрел на мелькающие икры ее полных ног, и чувствовал себя немного обиженным оттого, что она, сама такая невзрачная, обыкновенная, нисколько не интересуется, почему он оказался здесь, словно было само собой разумеющимся, что его, Виктора Васильевича, давно уже нужно лечить, усыпить, прочистить ему мозги.
Кабинет психотерапевта, куда они вошли, на медицинский кабинет нисколько не походил. В нем не лежали в металлических ванночках на столе шприцы, молоточки, лопаточки и прочие блестящие медицинские инструменты, не было стетоскопов, фонендоскопов и тонометров, зато на столе этом помещался компьютер и на мониторе его появлялись одна за другой разные замысловатые схемы. На стенах кабинета висели дипломы в дорогих остекленных рамках.