Мюриел (в трубку). Мамочка! Здесь очень при

личные люди! Студенты. Есть семейные. Читаем стихи. Поем. Не знаю, чего ты беспокоишься?

Сю выразительно кивает Ларри, и он, поняв, вдвигает свой неостывший член Мюриел между ягодиц. Мюриел лишь глаз скосила назад и одобрительно подмигнула Ларри. А он, часто задышав, стал елозить на ее спине. Мюриел же не прерывала разговор с матерью. Вначале голос ее журчал, как прежде, потом она взвизгнула в трубку, застонала и рухнула вме'сте с рычащим Ларри на столик с телефоном. Из трубки, упавшей на пол, доносится встревоженный голос матери:

- Где ты, Мюриел? Что с тобой, доченька? Я не слышу твоего голоса. У тебя все в порядке? 11. Афинский аэропорт. День. Зной.

Садится американский "Боинг". На трапе среди пассажиров - Сю и Мюриел.

Как рекламные открытки, сменяются виды Афин, островов, прогулочных пароходов, ресторанов и таверн. И всюду мы видим Сю и Мюриел - беззаботных и веселых. Гуляющих и танцующих. И, как на карусели, меняются их партнеры. 12. Греческий курорт. Знойный день.

Роскошный "Роллс-Ройс" с откидным верхом делает вираж на крутом серпантине горной дороги и тормозит возле ресторана. Ресторан и стоянка автомобилей разместились на скале над морем. Ресторан без крыши. Столы укрыты от солнца огромными зонтами. Вместо стен - обломки античных колонн и статуй. Хотя оркестр - современный джаз, а публика в курортных модных одеждах.

Из "Роллс-Ройса" выпархивают Сю и Мюриел. С ними два араба: один сухопарый, в европейском костюме, другой - тучный, с одышкой, в темных очках, в белых восточных одеяниях. Первый явно раболепствует перед вторым.

Столик для них заказан заблаговременно. Он уставлен яствами и винами. Официант почтительно склоняется перед арабами.

Все четверо усаживаются. Сю и Мюриел смущены всеобщим вниманием к их столу.

Тучный араб обозрел стол и недовольно поморщился. Он сгреб угол скатерти, и все, что было на столе, полетело на пол.