Грек. Мы? Вы не одна? Сю (Не желая его обидеть). Да, я не одна. Грек. С мужем? Сю. Ну как вам сказать...

Грек. Ясно. Но тогда он один доберется до Мюнхена. Я вам предлагаю мое гостеприимство на нашей земле. Вы проведете время, как в сказке. Вы всю жизнь будете вспоминать этот сон... Вот Георгиос (кивает на официанта) может подтвердить.

Но Георгиос так и остался стоять с открытым ртом, не проронив ни звука, ибо у стола возник белокурый Гюнтер. Грек поднялся и грозно встал перед ним.

Грек. Не будем тревожить нашу даму. Можем выйти и объясниться наедине.

Гюнтер. По какому праву вы ее именуете " нашей дамой" ? А нокаутировать я могу вас и здесь. У нее на глазах.

Официант (встав между мужчинами). Зачем драться? Можно мирно все разрешить. С античных времен в дни Олимпийских игр затихают все войны и наступает мир на земле. Зачем нарушать такой красивый обычай? Подайте друг другу руки и выпьем за мир.

Гюнтер протягивает греку руку.

Грек. Я немцу руки не подам. Немцы убили моего дядю как заложника.

Гюнтер. Но я-то при чем? Меня тогда на свете не было.

Грек. Команду "Огонь!" крикнули на твоем языке.

Гюнтер. И даже в олимпийские дни нет нам, немцам, прощения?

Гр е к. Никогда не будет! 16. Экстерьер. У таверны. День.

Гюнтер и Сю, не глядя друг на друга, садятся в белый "Мерседес". Грек и официант наблюдают за ними, стоя у порога таверны.

Грек. Где, я тебя спрашиваю, справедливость? Он

на белом "Мерседесе", а я - на старом велосипеде. О, Бог! Почему ты слеп?

Гюнтер. Давай скорей уберемся из этой страны. Сю. Куда? Ваши наследили по всей Европе. Гюнтер. Но я-то при чем? Неужели и ты меня не понимаешь?

Отец Гюнтера не был нацистом. Он и винтовки в руках не держал. Этот интеллигентный человек был кинооператором, довольно известным в мире искусства, и оставил сыну, кроме почтенного имени, дом и километры отснятой им пленки.