Отец. Это моя семья. И все так и остались детьми. Фи-ру убили, когда ей еще не было двух лет. Моей дочери Сюзанне она приходится тетей. А это дядя Сюзанны - Самуил. Ему всегда будет пять лет. И не больше.

Мальчик. А мне кем приходится Самуил?

Отец. Двоюродным дедушкой.

Мальчик. У меня самый юный дедушкав мире!

Мать Сю. У нас,у евреев, все не как у людей.

Отец. Наша история насчитывает тысячелетия. Другие народы, жившие в те времена, давно исчезли. А мы, слава богу, живы. А почему? Потому что не смешались с другими, сохранили себя. Мы - древнейший народ в мире.

Мальчик. А китайцы?

Отец. Когда другие народы еще по деревьям бегали, у нас уже были: единый бог, царь Давид и царь Соломон... Песнь песней.

Мальчик. А когда евреи еще не знали, что они евреи, китайцы изобрели порох.

Мать. Лучше бы они его не изобретали, этот порох. Все! Никаких дискуссий! Прошу к столу. Наша дочь, если опоздает, присоединится к нам.

Зажигают свечи. Мать благословляет хлеб, читает молитву. Гости приступают к трапезе. 7. Станция технического обслуживания. День.

"Крайслер" Сюзанны с разбитым передом стоит во дворе станции, приподнятый краном машины техпомощи, приволокшей его сюда с места аварии. Владелец станции, в комбинезоне, выписывает Сю квитанцию.

Владелец станции. Через два дня будет как новая. Возьмите у нас машину, чтобы добраться домой (показывает на старенький красный "Фольксваген"), а когда мы ваш "Крайслер" доставим, вернете нам нашу.

Он вручает Сю ключи от "Фольксвагена". 8. Улица перед домом Сю. Поздний вечер.

Сю подъезжает на красном "Фольксвагене", тепло и сентиментально взглядывает на окна родного дома, где светятся огоньки свечей, и, тряхнув головой, изо всей силы давит на клаксон, взорвав патриархальную тишину еврейской улицы в маленьком городке штата Нью-Джерси.

Из дома выбегает отец, за ним - мать. В окнах появляются лица жующих гостей.