- Теперь уже нет, - сказал он просто, ничуть не удивившись этой ее неоправданной вроде бы вспышке. - Теперь меня вопросы не угнетают...

Снов возникло молчание.

- Знаешь, сказала она, и на этот раз голос ее зазвучал удивительно тепло и мягко, - мне почему-то кажется... Может, я не права... но...

- Давай, говори побыстрее, пока не забыла.

- ... кажется, что теперь у меня в жизни... у нас в жизни, - поправилась она поспешно, - и у тебя, и у меня... должно что-то измениться... Разве нет? По крайней мере, у меня такое ощущение, - она поколебалась, сказать, или нет это слово, что вертелось на языке, и решительно закончила, - четкое ощущение.

Он слегка усмехнулся.

- Пожалуй, мне тоже хотелось бы верить в это, - сказал он. - Мне хотелось бы, чтобы настали какие-нибудь изменения. Я не говорю - к лучшему, потому что это не требует уточнений, любые изменения, в моей жизни теперь могут произойти только к лучшему, потому что хуже не бывает.

- Мне кажется, ты слишком уж...

- Ладно, пусть я перегнул, согласен... Но, знаешь, так все осточертело...

- Вот-вот... - подхватила она с печальной готовностью.

И опять возникло молчание, но на этот раз уже что-то вроде теплого ветерка обдало их, они открыто улыбнулись друг другу.

- Сказал бы нам кто-нибудь тогда, что через тридцать пять лет мы повстречаемся, - проговорила она, качая головой - невероятно...

- Конечно, мы бы тогда не поверили хотя бы потому, что

и не собирались расставаться, чтобы встретиться через тридцать

пять лет...

- Не надо об этом, - попросила она тихо.

- Ладно, - сказал он и продолжал. - Тогда мы не могли мыслить такими категориями, как десятилетия. Мы были молоды... И как всяким молодым людям нам казалось, что тридцать пять лет это неизмеримо много в человеческой жизни, что через такой огромный срок мы будем дряхлыми стариками, если только доживем...