- Mademoiselle Hйlиne или Елена Карловна, если вам угодно! Вы становитесь слишком фамильярны: скоро станете звать меня Аленушкой.

- Hй...lи...ne! -с трепетом в сердце и голосе проговорил молодой человек.

- Егор Петрович, - спокойно отвечала она, смягченная избытком нежности, невольно изменявшей голосу и взорам Адуева.

- Итак? - тоскливо произнес он после долгого молчания.

- Итак! - насмешливо повторила она, живо перебирая клавиши.

- Вы шутите, Елена Карловна.

- Совсем нет! Я стараюсь подделаться под расположение вашего духа и под ваш тон, чтоб угодить вам. Кажется, нельзя требовать большего внимания.

- Если б я не был уверен, что это шутка, то...

- То?..

- Удалился бы давно.

- Ах, это новое! - с колкостью заметила Елена, - я еще не испытала. Чем же, однако, вы недовольны? Я всегда рада свиданию с вами: вы, я думаю, по моим глазам видите это. К вам я внимательнее, нежели к другим; с другими я стараюсь, для приличия, быть только любезной.

- Только из приличия!.. Стараться быть любезной - нельзя, баронесса: это дар неприобретаемый. Кто любезен, - тот - поверьте! - не старается; притом же есть границы истинной любезности, а ваше обращение с князем Каратыжкиным и Збруевым...

- А!.. вот что! так вам не нравится мое обращение с ними? да отчего же? Напротив, вы, кажется, должны радоваться их вниманию ко мне: это живой аттестат моим достоинствам, справедливая дань, как говорят они...

- Слушайте их!

- Что ж? разве не правда? Вы, я думаю, одного мнения с ними: по крайней мере любовь ваша доказывает это.

Адуев закусил губу.

- Но ваша холодность, странное обращение со мной - становятся несносны! - сказал он.

- Не сносите.

- Скажите мне с прежнею искренностью, которой я не вижу в вас более, любите ли вы меня?

- Как это скучно! одно и то же! Ответ вы давно знаете.

- Но с тех пор многое могло перемениться, и переменилось! - Он вздохнул.