другом, шипя, с ходу выползали на пологий берег, как живые существа.

Вот и старый баркас, очевидно о нем говорил велосипедист. Дно его цело, но сам баркас глубоко ушел в песок, им давным-давно никто не пользовался: борта сухи и не пахнут ни смолой, ни рыбой. Волны пеной обвивали баркас. Вряд ли в этих местах бывают штормы сильнее этого, иначе бы незакрепленный баркас давно унесло в море.

За косой, на той стороне, у лимана горел костер. Наверно, это соседи готовили ужин. Клементьев специально завернул к лиману, чтобы пройти мимо и взглянуть на соседей.

Это была женщина. Она стояла на коленях в купальнике перед костром и раздувала огонь, время от времени кланяясь костру, как идолопоклонница. Услышав шаги, она насторожилась и застыла на коленях, вытянувшись и смотря в сторону Клементьева. Сейчас она очень напоминала суслика, застигнутого у дороги шумом автомобиля.

Клементьев прошел по дорожке краем обрыва, под которым был разложен костер. Издали, в сгущающихся сумерках, он ее разглядел лица женщины. Машинально лишь отметил, что у нее хорошая фигура, длинные, разбросанные по спине волосы, и, наверно, она молода: движения ее были быстрыми и гибкими. Клементьев прошел мимо, рассматривая ее, потом отвернулся и пошел к своему лагерю. Спиной он чувствовал, что женщина смотрит ему вслед.

Ни жены, ни Лапушки возле машины не было Не оказалось их и возле палатки. Клементьев с недоумением оглядел пустынный берег и вдруг увидел скачущий по волнам темный шар Напротив виднелся унылый силуэт сидящего человека Итак, жена купалась, а Лапушка, как всегда, думал о чем-то своем.

Слегка обеспокоенный отвагой супруги, Клементьев поспешил к морю.

- Симочка, ты где пропадаешь? Иди скорей сюда! Вода - прямо горячая А дно! Дно - чудо! Чистый песок!