- Может быть, заночуем на море? - спросил Клементьев жену и сына.

- Смотри сам, мне все равно, - ответила жена. - Скорее бы уж добраться...

- Мне тоже все равно, - объявил Лапушка. - Но учти, что в восемнадцать футбол, а у тебя всегда на скорости треск

Клементьев свернул с автострады. В небольшом пыльном городке, куда они вскоре прибыли, он спросил, как проехать к морю. Человек, возле которого они остановились, лишь махнул рукой:

- Море там.

- А есть там стоянка? - спросил Клементьев. - Чтобы народу было не много.

- Есть, - ответил человек серьезно.

Теперь Клементьев понимал, каким идиотским казался человеку его вопрос в пяти километрах от такого места.

Они проехали эти пять километров по очень пыльной дороге. Пыль была не песчаной, а ракушечной. Она тяжело поднималась на несколько сантиметров, нехотя тащилась метр-два за машиной и опять ложилась в спячку, к которой привыкла за миллионы лет.

Вначале, возле дамбы, ограждающей город от сильных волн и где располагался городской пляж, народу было много, в большинстве своем мальчишки и пенсионеры с удочками, потом, когда проехали висячий железнодорожный мост и началась коса, они остались одни. Начало косы было неуютным: песок залит нефтью от стоявших в порту судов, усеян битым стеклом и ржавыми консервными банками: очевидно, здесь была городская свалка; от лимана тянуло карболкой - последствия схватки с комарами. Из обширных камышовых пространств, затянутых бурой, кое-где радужной пленкой, не доносилось ни звука, там ничто не шевелилось, не плескалось, не квакало... Но постепенно коса становилась чище, веселее, и уже через несколько километров они ехали по едва видной плотной колее только среди двух цветов: белого и голубого Потом над морем появился третий - черный...