Но все же чаще ее точка зрения была земной. А нынче будто воспарила, и стало ощутимо в ее работах космическое видение. И персонажи ее получили именно всю стену ("Человеческие маски", "Город Москва", "Улетающие кардиналы", "Времена года"). И естественным вышло обращение к сюжетам, пронизывающим народы и века ("Тайная вечеря", "Избиение младенцев", "Бегство в Египет"), провидение и человек. Идеальные замыслы мироздания и житейская практика. И кто эти осуществители замыслов, числом тоже двенадцать ("Человеческие маски"), в чьей воле, в чьих ладонях и на чьих весах людские души, наши заблуждения, страсти, забавы? И как быть человеку в ладу со всем живым, с морем, с камнем, с белыми птицами, с самим собой? Куда плывем мы ("Плывущие"), к какому берегу?

Впрочем, что я тут фантазирую "по поводу" Нестеровой? Гвоздями рассудка чудо искусства не приколотишь к злобе дня. Да и ни к чему. Важно, что чудо это заставляет тебя думать о вечном и надеяться на доброе в гуле людских потрясений, при топоте толп и расколах земной коры...

Бурные румынские дни. Смотрю программу "Время". На трибуне митинга неожиданно вижу Анну Блондиану. Красивая женщина, такие украшают приемы и балы. Несколько лет назад удивил ее рассказ. Преподавательница диалектического материализма в Бухаресте, чтобы не голодать, решает держать на балконе кур. Но из яиц, ею купленных, вылупляются ангелы. Розовые путти, из тех, что окружают мадонн. Миропонимание ученой дамы не соглашается с возможностью их существования, однако ангелята - живые, они пищат, плачут, требуют пищи, тепла, ухода. И материнское возникает в ученой даме. Ей делать важный доклад об основах, но приходится тащить на заседание кафедры (не с кем оставлять) розовых ангелят, каких не должно быть, и предъявлять их вместо доклада... В прошлом году впервые в истории Литинститута на первый курс женщин было принято больше, чем мужчин.