Вставать - это значит соскочить с топчана и натянуть штаны. Ходил он босым, рубахи у него не было.

В голове быстро промелькнули первые мысли: скорее поесть, потом собраться и бежать вместе с другими ребятами на станцию, чтобы успеть к приходу первого пассажирского поезда.

Покончив с немудреной одеждой, Ансельмо выглянул в окно. Оно представляло собой прямоугольное отверстие в стене глинобитного дома, завешенное темной тряпкой. Ни рамы, ни стекол не было. Пол в хижине был земляной, крыша из жестких, плотно уложенных друг к другу пальмовых листьев, связанных тонкой бечевкой.

Ансельмо увидел, что яркий свет зари уже кое-где стер темные пятна, которые ночь ещё оставила между ветвей деревьев, и что под навесом сарая, где находилась кухня, его взрослый брат Рамирес пил чай-мате. Рамирес поковырял заостренной палкой в очаге, и угольки, затрещав, вспыхнули множеством огненных точек.

Отца Ансельмо не было дома. Два месяца назад он ушел работать на плантацию йерба-мате и с тех пор не подавал вестей. Брат работал на вывозке бревен, но сегодня, в воскресенье, его отпустили на местный праздник.

В жестяном чайнике кипятилась вода для "мате косидо" - "горячий чай". Под горячей золой жарилась маниока - любимое блюдо Ансельмо. А его мать нья1 Франсиска готовила мвейу и думала о муже, который уехал в поисках счастья на сборы йерба-мате в район Альто Парана. Он был трудолюбив и ушел, устав от нищеты и жизни без надежд.

- Идите сюда! - позвала нья(1) Франсиска всех на завтрак.

(1) - сокращенное от донья, госпожа.

В кухне находился стол, на котором стояли высокие жестяные кружки с мате косидо; на середине стола возвышалась гора горячих мвейу - лепешек в видавшей виды фарфоровой тарелке.

Когда Ансельмо окончил еду, солнце ещё не показалось из-за пальм, окружавших деревню. Он прошел в широкий и темный коридор и на ощупь начал собирать нужные ему вещи. Он знал, где они лежат, и поэтому сборы были недолги.