Когда Хлебников умер, Маяковский писал о нем (почему-то в настоящем времени): "Практически Хлебников -- неорганизованнейший человек. Сам за свою жизнь он не напечатал ни строчки". Друзья его Д.Бурлюк и А.Крученых склеивали отрывки стихов, подчас путая начала и концы. К корректуре его нельзя было подпускать, потому что он все зачеркивал и писал параллельные тексты. Хлебников сам уполномочивал приятелей делать эту странную работу: вы "имеете право изменять текст по вкусу, сокращая, изменяя, давая силу бесцветным местам. Настаиваю. Посмотрим, что из этого выйдет".

Сохранились последние письма Хлебникова, в которых он, хотя и полный творческих планов, похоже, уже отрывается от грешной земной жизни. "Я добился обещанного переворота в понимании времени, захватывающего область нескольких наук..." Это из письма В.Э.Мейерхольду.

Об открытом им "основном законе времени, в котором происходят отрицательные и положительные сдвиги через определенное число дней", сообщает он 14 марта 1922 года своему приятелю художнику Петру Митуричу: "Когда будущее становится благодаря этим выкладкам прозрачным, теряется чувство времени, кажется, что стоишь неподвижно на палубе предвидения будущего. Чувство времени исчезает, и оно походит на поле впереди и поле сзади, становится своего рода пространством". И чуть ниже в том же письме распоряжение: "Мысленно носите на руке приделанные ремешком часы человечества моей работы и дайте мне крылья вашей работы, мне уже надоела тяжелая поступь моего настоящего".

Для нас он остается просветленным, мудрым гением; некоторые его стихи, естественные, как дыхание, звучат, неким озарением:

Годы, люди и народы

Убегают навсегда,

Как текучая вода.

В гибком зеркале природы

Звезды -- невод, рыбы -- мы,