- Нет, уж дайте мне кончить! - обиженно сказала Васса Петровна, вся покрасневшая от удовольствия, что она в таком светском обществе рассказывает такую интересную историю из собственной жизни.

- Докончу, тогда и замолчу!

- Досказывай, досказывай! - поощрила ее Марья Николаевна.

- На этой лестнице только наша квартира была, и входную дверь внизу мы сами запирали, - рассказывала Васса Петровна,- никакой хулиган не мог забраться и позвонить. Это был нечеловеческий звонок!

Она сделала паузу и продолжала пониженным голосом:

- Не к добру это, - подумала я и заснула. Утром просыпаюсь телеграмма от сестры, что мать моя умерла. Еду к ней и узнаю, что как раз в том часу, когда был звонок, она повесилась. Вот и говорите тут, что нет чудес!

Конец рассказа был неожиданным. Все молчали. Марья Николаевна чувствовала некоторое неприличие в том, что ее близкой подруги мать умерла так вульгарно - повесилась!

- Теперь - ваш рассказ! - обратилась она к путейцу.

Пенкин, поклонившись ей, деланно докладным тоном проговорил приготовленные слова:

- Мой случай занял бы в телепатии не первое место - где-нибудь рядом с случаем Вассы, если не ошибаюсь, Петровны. Случай следующий. Я сообщу его с краткостью документа. 13 ноября девятьсот тринадцатого года - я помню эти числа, потому что цифры дня и года совпадают - умер мой дядя, с которым я виделся незадолго до его смерти. По записи сиделки умер он половина пятого утра. Половина пятого утра я проснулся оттого, что меня кто-то позвал громко, по уменьшительному имени, как меня звали в детстве. Вот и всё. Час я заметил, взглянув на часы, висящие всегда ночью над кроватью. Явление, как видите, не очень сложное, но очень четкое.

Он кончил и, обведя всех глазами, остановился на докторе, внимательно его слушавшем.

- Очень интересно! - с таким видом, как будто съела конфету, поощрила Пенкина Марья Николаевна,- ну, что вы скажете на всё это, доктор?