Все молчали.

- Замучились, Рыбников? - спросил я.

- Ничего,- пробурчал он, отправляя к себе в рот ложку за ложкой.

Рыбников всегда ел с каким-то озлоблением и жадностью.

Насколько вообще люди едят по-разному! Вот, например, Джемогул и наши караванщики-киргизы едят в соответствии с правилами хорошего тона, принятого у них; они едят очень неторопливо, даже подчеркнуто медленно. Потихоньку набирают на ложку, кладут кашу в рот, потом кладут ложку в чашку, делают паузу, поглядывают кругом, друг на друга, переговариваются, всем видом показывая свое равнодушие к еде. Рыбников, наоборот, накидывался на пищу как волк, ел быстро, жадно, подставляя свою чашку, чтобы ему клали еще, съедал, можно сказать, пожирал это, после чего отпихивал от себя чашку и погружался в угрюмое молчание. Дима тоже сначала ел с жадностью, но, утолив первый голод, начинал разговоры, которыми он настолько увлекался, что часто полчашки у него остывало. Тогда Дима бежал с чашкой к костру, ставил на уголья, приносил назад, обжигал пальцы, вообще ел как-то неровно. После еды чашку и ложку бросал немытыми. Поэтому перед следующей трапезой Дима хмуро оглядывал грязную чашку, пытался выскрести присохшие остатки ложкой, если это удавалось, он довольный подавал ее повару, если не удавалось, то он мрачно отправлялся на реку и тер чашку песком.

Вася ел медленно, рассеянно глядя по сторонам, иногда мог застыть, уставившись в одну точку с ложкой, не донесенной до рта. В этом случае заметивший это Дима, спешил незаметно всыпать ему в чашку, а иногда, и в ложку соли или перца.

Кира ела ровно и отличалась особой требовательностью к чистоте, всегда самым тщательным образом мыла всю свою посуду. Она ругала Кара-бая, если он не мыл рук, но особенно доставалось Диме, отчего он всегда утверждал, что у Киры нездоровое стремление к чистоте, которое до добра не доведет.

После ужина мы долго сидели вокруг костра.

Начиналась ночь. Прохладный ветер приносил с окружающих гор горьковатый запах полыни; журчала река, позванивали удила у наших пасущихся лошадей.