Выйдя из музея, перекусываю в кафе-мороженом фисташковым кремом. Рестораны ещё закрыты - раньше восьми, а лучше девяти вечера в них соваться незачем. Можно перехватить шаурмы (правильно она зовется именно так, никакая она не шаверма) или фелафеля (это такое блюдо из бобов, вкусное... типа биточков, что ли), но горячего пока не хочется. Крем - в самый раз. Перекусив, дохожу до конца рынка - а кончается он в руинах римского храма Юпитера, среди колонн, увитых продающейся в этой части рынка мишурой и гирляндами из фольги. Hа площади снуют продавцы кофе с огромными заспинными кофейниками, с лотков продают разнообразные лепешки (лучше всего идут кренделя с кунжутом и плетенки, немного напоминающие пиццу, с мясной или фасолевой начинкой), хрусткий зеленый миндаль с солью, сок каких-то ягод, напоминающих чернику, анилиново-полосатый мармелад россыпью, и прочее. Hароду много, поскольку выходной день - День Матери. Люди идут в мечеть, иду и я, только меня не пускают. Для туристов вход отдельный, через кассу. Причем те, кто "непристойно" одет, получают чудовищные тяжелые балахоны чуть ли не брезентовые, от макушки до пят. (Hадо заметить, что в Сирии даже в жару мужчинам не следует ходить в шортах и майках, не говоря уж о женщинах). Возле касс - довольно скромный мавзолей Салах-эд-Дина, победителя крестоносцев, и ещё немножко римских руин. Когда-то тут был огромный храм Юпитера, да кончилось то время. Под руководством императора Феодосия в четвертом веке тут сделали церковь, кстати же, как раз тут где-то, как говорили старожилы, была закопана чья-то голова.