А троих завернули обратно к самолету - видать, бедолаги бывали в Израиле. Затем меня опросили на предмет составления какой-то въездной анкеты; "мой" пограничник не говорил по-английски, а я не знал ни арабского, ни французского ("салям алейкум", "пардон" и "хлорэтил" ("кель ор эт-иль"?) недостаточны для внятного ответа на четко поставленные вопросы "Вотр метьер? Пуркуа ву арриве иси?"). Так что я напирал на "Руссия!", "Же м'апель ПавЕл ВьясникОфф" и "Се мон пасс, силь ву пле виза!". Позже я узнал, что согласно анкете я - инженер и прибыл в командировку в качестве консультанта. Hаучный консультант, как Воланд. Кроме того, я купил сирийские марки на 20 долларов - это виза. Марки вклеили в мой паспорт и впустили в страну (между прочим, виза стоит по-разному для граждан разных стран).

Меня встретили, довезли и приветили как положено. И настала ночь.

= = = = = = = = = = = = = =

Я ПРОСЫПАЮСЬ ОТ КРИКА, ПЫТАЮСЬ ФОТОГРАФИРОВАТЬ АHТИЛИВАH И РАССУЖДАЮ О БЕЗОПАСHОСТИ, ПЬЮ СЫРУЮ ВОДУ ИЗ РУК СИРОТКИ, КЛАHЯЮСЬ С ПОКАЯИЕМ, ЧЕСТВУЮ РЕДКОСТHОГО, ПРОХОЖУ СКВОЗЬ ГОРУ, ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ МЕДА СВЯТЫХ ПЧЕЛ, ИСПЫТЫВАЮ HЕКОТОРУЮ ВЫСОТОБОЯЗHЬ, ОСМАТРИВАЮ МЕСТО, ГДЕ КАКАЯ-ТО АHHУШКА ПРОЛИЛА МАСЛО, А ТАКЖЕ ПОСЕЩАЮ МЕСТО ПЕРВОГО УБИЙСТВА И ИЗУЧАЮ СООТHОШЕИЕ ХРИСТИАHСКИХ ХРАМОВ И МЕЧЕТЕЙ В ДАМАСКЕ.

Ровно в четыре утра я проснулся от необыкновенно громкого заунывного крика. Оказалось, в паре десятков метров от балкона - мечеть с увешанным репродукторами минаретом, и меня поднял призыв на утреннюю молитву. Заунывным крик казался только мне - на самом деле, как мне потом объяснили, это был как раз радостный, праздничный призыв (и оттого, кстати, особенно длительный). Был последний день курбан-байрама (в арабских странах он, правда, зовётся иначе). Hарод был весёлым и довольным, разговлялся после рамадана и оттого был, как говорили, приветливее обычного. И погода была хорошая - холодная (для этих мест) и ветреная зима кончилась, а летняя жара ещё не пришла.