- Мой друг русский поэт Евгений! - представил я гостя.

Петух еще раз посмотрел на него, взмахнул крыльями, да с такой силой, что бумажные салфетки взлетели в воздух, словно прокламации, вытянул шею, гаркнул во все горло, еще раз покосился на меня, подмигнул, показав на Евгения - "Гляди-ка на него!" - будто знал наизусть все его произведения, затем выбрал с блюда самый крупный, самый сочный кусок шашлыка из телятины, спрыгнул со стола и, прихрамывая, пошел по асфальтовой дорожке.

- Слушай, кто это? - спросил оторопевший гость.

- Тамерлан! - ответил я и отпил пиво.

- Кто?

- Говорю же, Тамерлан!

- Он что, людоед?

- Как все тираны и диктаторы, - оправдал я обжору петуха.

- Не будь он хромым, я бы его, горластого, назвал Шаляпиным. - В голосе гостя прозвучала зависть.

- И то верно, он похож скорее на Шаляпина - разумеется, в роли Мефистофеля, но ничего не поделаешь - хромоногий он... - согласился я.

- Боже мой, какой красавец! - произнес гость с восхищением. - Как там у Гоглы* про Тамерлана?

_______________

* Г о г л а (1897 - 1966) - Георгий Леонидзе, народный поэт

Грузии.

- "Пусть любовь, как меч Тамерлана, рассечет меня в час набега", продекламировал я.

А Тамерлан, припадая на одну ногу, высоко подняв увенчанную золотой короной голову, в переливающемся под солнечными лучами всеми цветами радуги одеянии, с распущенным, искрящимся фонтаном хвостом, сильный, счастливый и гордый, возвращался с богатым трофеем в гарем, к своим прекрасным и любимым созданиям.

Ту ночь Тамерлан провел в гареме. Он не мог налюбоваться на красавиц жен, одарил лаской каждую из них и в благодарность выслушал от них вознесенные в небо оды его могуществу и величию.

Блаженной была ночь! И только Тамерлан собрался предаться блаженному сну, как тьму шатра вспорол белый луч огромного невидимого ока. Луч пошарил по стенам шатра, сказал: "Здесь они!" - и погас.