- Перестань, Рая, перестань... - нагибая голову, проговорил Тарасов.Ступай, Рая... Мы зараз.

Раиса послушалась и пошла в дом.

- Козлята... уж насосалися...- со всхлипом напомнила она с крыльца. Беленосая и энта, мальначкая... окотилися ныне. Тоже надо покормить.

- Баба... - оправдался за жену Тарасов. - Тонкослезая... Да и здоровья... - это была длинная речь. Очень длинная для Тарасова. Она вместила в себя извинения за женины слезы, и раздумье о женском роде вообще, и рассказ о нелегкой Раисиной болезни.

- Я к тебе, дядя Гаврила... - начал и сразу запнулся управляющий. - Ты сам знаешь зачем. Уж попался, так давай начистоту. Куда ты солому возил?

- Солому ты не приказывал, - прикинулся ягнаком Тарасов.

- Я-то не приказывал, в том и дело. А ты ее возил. Вот я и спрашиваю: откуда, и куда, и зачем? Своей у тебя вроде хватает.

- Не возил я солому, - потупился Тарасов.

- Как не возил? Я лично, и председатель, и главный агроном догнали тебя на машине, останавливали дважды, а ты уехал. Но мы гнаться не стали, куда ты денешься? И отпираться так, дядя Гаврила, нехорошо. Попался, так давай начистоту.

- Обшиблись вы, - спокойно сказал Тарасов, все так же глядя куда-то в сторону. - Не возил я соломы, на кой она мне.

Управляющий был несколько обескуражен.

- Чего ж я, глупой совсем, дядя Гаврила? Уж раз попался...

- Обшиблись, - повторил Тарасов. Разговор был нелегкий, и следовало его скорее кончать.- Обшиблись, и чего толочить...

- Ну, гляди, дядя Гаврила, - уже другим тоном, с ноткой угрозы, сказал управляющий. - Я хотел по-хорошему. Все же с мальства тебя знаю, с твоим Виктором вместе росли... По-хорошему хотел. Не хочешь - твое дело. Председатель завтра участкового пришлет. Он с тобой по-другому, гляди...