*** Здравствуйте, здравствуйте, идите сюда (от франц. bonjour, bonjour, venez ici).

**** Простите, простите, пожалуйста! (от франц. pardon, pardon, s'il vous plait).

С помещицами Татьяна Борисовна мало водится; они неохотно к ней ездят, и она не умеет их занимать, засыпает под шумок их речей, вздрагивает, силится раскрыть глаза и снова засыпает. Татьяна Борисовна вообще не любит женщин. У одного из ее приятелей, хорошего и смирного молодого человека, была сестра, старая девица лет тридцати восьми с половиной, существо добрейшее, но исковерканное, натянутое и восторженное. Брат ей часто рассказывал о своей соседке. В одно прекрасное утро моя старая девица, не говоря худого слова, велела оседлать себе лошадь и отправилась к Татьяне Борисовне. В длинном своем платье, со шляпой на голове, зеленым вуалем и распущенными кудрями, вошла она в переднюю и, минуя оторопелого Васю, принявшего ее за русалку, вбежала в гостиную. Татьяна Борисовна испугалась, хотела было приподняться, да ноги подкосились. "Татьяна Борисовна, заговорила умоляющим голосом гостья, - извините мою смелость; я сестра вашего приятеля Алексея Николаевича К***, и столько наслышалась от него об вас, что решилась познакомиться с вами". - "Много чести", - пробормотала изумленная хозяйка. Гостья сбросила с себя шляпу, тряхнула кудрями, уселась подле Татьяны Борисовны, взяла ее за руку... "Итак, вот она, - начала она голосом задумчивым и тронутым, - вот это доброе, ясное, благородное, святое существо! Вот она, эта простая и вместе с тем глубокая женщина! Как я рада, как я рада! Как мы будем любить друг друга! Я отдохну наконец... Я ее себе именно такою воображала", - прибавила она шепотом, упираясь глазами в глаза Татьяны Борисовны. "Не правда ли, вы не сердитесь на меня, добрая моя, хорошая моя?" - "Помилуйте, я очень рада... Не хотите ли вы чаю?" Гостья снисходительно улыбнулась. "Wie wahr, wie unreflektiert"* - прошептала она словно про себя. - "Позвольте обнять вас, моя милая!"