Свет я не выключил. пошёл к столику за кружкой. И вдруг решил: дай-ка гляну за шифоньер. На всякий случай. Между боковиной шкафа и стеной чернела ниша. Сверху заглянуть в нее трудновато: труба отопительная мешает. Внизу же она изгибается к батарее, пространство - пошире. Я встал на колени, подсунул голову под трубой к самой стене, посмотрел в нишу...

- А! Ой!..

Отпрянув, я шарахнулся виском о проклятую батарею. В глазах потемнело.

За шифоньером сидела, прижавшись к полу, какая-то тварь. Она походила на грязно-белую кошку. Может, и в самом деле - кошка? Но уж больно взгляд осмысленный и неестественно горящий, да и морда какая-то странная - крупная, несоразмерная с телом, уродская.

Секунд десять я, перемогая боль в голове, корячился у батареи. В мозгу тюкало одно и то же: бред... двери были закрыты... Бред! Двери закрыты!

Наконец я опомнился: ах ты тварь! Я вскочил, бросился в ванную за шваброй. На бегу глянул в кухню: а-а-а, на лоджию-то дверь распахнута... Но ведь - пятый этаж!.. Однако ж, думать и гадать пока некогда.

Выставив швабру ручкой вперед, я сунулся в нишу - пусто. Я снова упал на четвереньки, заглянул в узкую щель под шифоньером. Никого. Пополз по периметру комнаты, заглядывая под тумбочку, под диван, под стол... Ха, конечно, - почудилось! Фу-у-у... Однако ж... Хе-хе! Шуточки плохи...

Я отключил всё ещё бубнящий телевизор, отнес швабру на место, постудил висок под краном, выпил ещё кружку бражки и, постелив, лег спать.

Эх, хорошо бы сразу уплыть в сон, но - куда там. Колючие мысли засвербили в голове, не давали боли успокоиться. Да-а-а, тварь эта мерзкая привиделась мне, понятно, неспроста - сигнальчик, звоночек. Я и сам в последнее время подспудно чувствовал: порю хреновину, так недолго и взбрыкнуться. А жить-то, братцы вы мои, ещё очень даже хочется и желается. Да ладно, если кувыркнёшься, голубчик, а что, не дай Бог, если крыша совсем съедет? Будешь по квартире на карачках ползать и слюни до полу распускать...