Мы с Серегой долго бродили по дорожкам, разбирая высеченные на камнях старинные эпитафии, некоторые из них были даже в стихах. В одном месте мы наткнулись на братскую могилу, выложенную огромными тяжелыми камнями. Раньше я думал, что братские могилы делали только во время воины. Но вот мы стояли перед могилой, в которой были захоронены петербургские рабочие-строители. Они погибли во время постройки Казанского собора. А было это в самом начале девятнадцатого века.
Могилу Арины Родионовны мы, конечно же, не нашли. Сделать это в наше время, наверное, уже просто невозможно. Когда мы собрались идти домой, Серега вдруг закричал:
— Колька, смотри! Император! Ух ты! Как это он сюда попал?!
Я подбежал и посмотрел на черную гранитную плиту, густо поросшую бурьяном.
— Читать до конца нужно, — сказал я, — Ты так и задачки в школе решаешь — прочтешь две строчки и скорей руку тянешь.
— Да чего ты ворчишь? Тут же написано…
— Вот именно, что написано, — сказал я и прочел вслух:
ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ТЕЛО ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КЕКСГОЛЬМСКОГО ПОЛКА ПОРУЧИКА СОКОЛОВА ГЕОРГИЯ ЕВГРАФОВИЧА. ГЕРОЯ КРЫМСКОЙ ВОИНЫ 1853–1856 гг.
Ясно? В старину полки-то все императорскими считались.
— Верно, ошибочка вышла, — сказал Серега, смахивая ладонью мусор и бутылочные осколки с плиты. — Герой Крымской войны. Может, вместе с Корниловым и Нахимовым воевал. Главная-то битва как раз за Севастополь была.
— Наверняка участвовал, — сказал я. — Раз герой.
— Слушай, — сказал Серега, — уж не твой ли это родственник? А? Ты ведь тоже Соколов.
— А что, — сказал я. — Может, и родственник.