Наверное, никогда в жизни я не говорил так долго. Я даже сам удивился, когда замолчал. И папа, похоже, тоже удивился. Он встал и как-то странно долго на меня смотрел. Он и про часы свои с включенным секундомером забыл. Часы лежали на столе, и я видел, как зеленые секунды нервно бились на серебристой панели индикатора.
Потом папа сказал:
— А ведь ты, Никола, прав. Как ни странно, сам я никогда об этом глубоко не думал. Знаешь, учился много, работал черт знает сколько, и все спешил, спешил. Все новый мир торопился построить. А про старый и не вспоминал почти. Н-да… Вот мы в учебнике истории слово «знать» встречаем, и сразу нам пышная свита на конях представляется. Вся в шелках и золоте. А ведь существительное «знать» это и глагол «знать». То есть ведать, помнить…
Папа хотел еще что-то сказать, но в это время пришла мама. После дежурства мама всегда усталая и оттого, наверное, сердитая. Папа помог ей раздеться, вытащил тапки из-под шкафа, потом сказал:
— Слышишь. Лена, сын-то твой заинтересовался генеалогическим деревом. Желает знать свою родословную.
— А он каким угодно деревом готов интересоваться, только не уроками, — сказала мама. — Ты дневник у него проверил? Ты знаешь, что у него по математике за контрольную двойка? Мы зачем, спрашивается, ему электронную машинку покупали? Чтобы он кота на ней учил?
«Ну, поехала», — с тоской подумал я. И далась же ей эта машинка! Как чуть что, сразу про машинку вспоминает.