Что за цаца изволила к ним пожаловать? Видно, эта местная красотка лет семнадцати вызвала у них, помимо напряженного недоумения, еще и нечто похожее на ревность или укоризну. "Мы вот воюем, нам войны достается по первое число, а ты себе возле мамы? Цветистым платком повязалась, челочку-гривку на лоб выпустила, а брови-чернобровы, должно, сажей наваксила, чтобы приманивать наших лейтенантов!.. А вчера где была? Может, и с теми в хаханьки играла?"

- Девушки, где здесь госпиталь? - как-то неприятно для себя волнуясь, спросила Софийка.

- А тебе-то зачем? - холодно отозвалась из ямы широколицая блондинка,Неможется?

Уловив холодок насмешки, Софийка невольно выпрямилась и, закипая обидой, кивнула с ревнивой гордостью в сторону саней:

- Летчика везем!

Вот тут-то мгновенно преобразились девчата. Словно ветром вынесло их из ямы, гурьбой подбежали к саням, окружили, защебетали, рассматривая неизвестного с его выставленным на обозрение планшетом, наперебой давай расскрашивать, при каких обстоятельствах это с ним случилось...

Летчик слабыми устами улыбнулся зенитчицам:

- Как да почему - об этом, сестренки, будет еще кому докладывать... А спасительницы мои - вот они, перед вами...

Старшие женщины заметно заважничали при этом, однако в разговор встревать не стали - пусть уж Софийка сама... А Софийку между тем как будто устранили. Одна из зенитчиц, маленькая бойкая толстушка, низко склоняясь над летчиком, напористо предлагала:

- Может, изволите нормочку спирту для подогрева?

Заболотный отрицательно ворохнул головой:

- Мы здесь к самограю привыкли.

- Вот как! В надежные руки, видать, попали,- засмеялись девушки, и уже блестки приветливости запрыгали в глазах, даже широколицая та блондинка, встретившая Софийку с издевкой, посмотрела теперь на незнакомку подобревшим взглядом, как будто безмолвно извинялась за свои недавние подозрения.

- А где же здесь могут быть однополчане? - вот что прежде всего ему хотелось знать.