- Дайте человеку покушать! - сказал богач. И сразу же на столе появилось чего хочешь, того просишь: рыба, мясо, жаркое, курятина, пупочки, печенка...

- Закусите чего-нибудь? - спрашивают меня. - Мойте руки.

- Больного, - отвечаю, - спрашивают, а здоровому дают. Однако благодарю вас! Рюмку водки - это еще куда ни шло, но усесться за стол и пировать в то время, как там, дома, жена и дети, дай им бог здоровья. Уж если будет на то ваша добрая воля...

Словом, очевидно поняли, на что я намекаю, и стали таскать в мою телегу кто булку, кто рыбу, кто жареное мясо, кто курятину, кто чай и сахар, кто горшок смальца, кто банку варенья...

- Это, - говорят они, - вы отвезете домой в подарок жене и детям. А сейчас разрешите узнать, сколько прикажете заплатить вам за труды?

- Помилуйте, - отвечаю, - что значит я прикажу? Уж это как ваша добрая воля... Поладим авось... Как это говорится, - червонцем меньше, червонцем больше... Нищий беднее не станет...

- Нет! - не соглашаются они. - Мы хотим от вас самих услышать, реб Тевье! Не бойтесь! Вам за это, упаси господи, головы не снимут.

"Как быть? - думаю. - Скверно: сказать целковый, - обидно, а вдруг можно два получить. Сказать два, - боязно: посмотрят, как на сумасшедшего, за что тут два рубля?"

- Трешницу!.. - сорвалось у меня с языка, и все так расхохотались, что я чуть сквозь землю не провалился.

- Не взыщите! - говорю я. - Быть может, я не то сказал. Конь о четырех ногах, и тот спотыкается, а уж человек с одним языком и подавно...

А те еще пуще смеются. Прямо за животики хватаются.