Однажды летом, в предвечернюю пору, еду я лесом, возвращаюсь порожняком. Голову повесил, на душе кошки скребут. Лошаденка едва ноги волочит, хоть ты ее режь...

- Ползи, - говорю я, - несчастная! Пропадай со мной заодно! Знай и ты, что значит пропоститься долгий летний день, раз ты у Тевье в лошадях состоишь!

Кругом тишина. Каждый щелчок бича гулом отдается в лесу. Солнце садится, день угасает. Тени от деревьев вытягиваются до бесконечности. Темнеет. Тоскливо становится. В голову лезут разные думы, образы давно умерших людей встают перед глазами. О доме вспомнишь, - горе горькое! Дома мрак, уныние, ребятишки, будь они здоровы, раздетые, разутые, ждут не дождутся отца-добытчика, не привезет ли каравай свежего хлеба, а то и булку! А она, старуха моя, - известное дело, женщина! - ворчит: "Детей ему нарожала, да еще семерых! Хоть возьми, прости господи, и утопи их живыми в речке!" Каково такие речи слушать!

А ведь мы всего только люди, плоть да кровь. Разговорами сыт не будешь. Поешь селедки, - чаю захочется, а к чаю сахар требуется, а сахар, говорите вы, у Бродского...

- За кусок хлеба, что не доела, - говорит моя жена, - утроба не взыщет. Но без стакана чаю утром я не жилица на белом свете: ребенок за ночь все соки из меня высасывает!

Однако и о том, что ты еврей, забывать нельзя: солнце на закате... Молитва хоть и не коза, никуда не убежит, а помолиться все-таки пора... Правда, какая уж там молитва! Можете себе представить: как раз, когда положено стоять неподвижно, лошаденка, точно назло, срывается с места и несется как шальная... Вот и бежишь за тележкой, натягивая вожжи, и припеваешь: "Господь Авраама, господь Исаака, господь Иакова..." Хороша молитва, нечего сказать! А помолиться, как нарочно, хочется горячо, с огнем, - авось на душе полегчает...

Короче говоря, бегу это я за возом и читаю нараспев, совсем, как в синагоге (не будь рядом помянута!): "Питающий все живущее от щедрот своих!" То есть кормящий всякое свое творение... "Выполняющий обет свой перед покоящимся во прахе..." То есть даже перед теми, кому и жизнь - сырая могила...