Начальники же говорили о чем угодно, но только не о квартире. Будто и не было у Андрея такой проблемы.

Время отъезда приближалось, и Стогов, не выдержав, напомнил о себе. Командиры потускнели, словно их самих в спешном порядке собирались направить в Афган, но бодренько пообещали, что ближайший месяц жена офицера квартиру непременно получит.

Старший лейтенант знал цену подобным словам и поэтому на следующий день принес и положил на стол перед начальником политотдела партийный билет:

- Если не будет квартиры для жены и дочки - никуда не поеду, - глядя исподлобья, упрямо сказал Андрей. - Вы не выполняете приказ министра, и я не выполню. Случись со мной что-нибудь там - жена будет никому не нужна и останется с дочкой на улице. А я знаю, как ребенку без своего дома, тем более девочке!

Начальник политотдела стал бордовым, как знамя соединения, стоящее под стеклом невдалеке от его кабинета, и начал молотить белым холеным кулаком по столу. Стогов же стоял насмерть. "Дальше Афгана все равно не пошлют!"- думал он, сжав зубы так, что челюсти занемели.

Офицер стоял на своем и победил. Срочно собранная жилищная комиссия постановила выделить Андрею двухкомнатную квартиру, которая тут же и нашлась. Причем со всеми удобствами, в центре города и даже с телефоном. Видно, для какого-то большого начальника приберегали, да Стогов внезапно вмешался. И хоть понимал он прекрасно: если вернется обратно, то скандал этот ему никто не простит, - улетал ротный спокойным.

Вот с такими мыслями, все больше нервничая и волнуясь: будет ли жена дома, по-прежнему ли работает межгород, есть ли связь с его квартирой, добрался старший лейтенант до Хайратона.

Он спрыгнул с бронетранспортера и как был в пыли, так и помчался на переговорный пункт. Благо, путь к нему ребята объяснили подробно.