норвежца, B веденьи зим, не движущих заиндевелых мачт, Ношусь в сполохах глаз твоих шутливым - спи,

утешься, До свадьбы заживет, мой друг, угомонись,

не плачь. Когда совсем как север вне последних поселений, Украдкой от арктических и неусыпных льдин, Полночным куполом полощущий глаза слепых

Тюленей, Я говорю - не три их, спи забудь:

все вздор один.

8

Мой стол не столь широк, чтоб грудью всею Налечь на борт и локоть завести За край тоски, за этот перешеек Сквозь столько верст прорытого прости. (Сейчас там ночь.) За душный свой затылок. (и спать легли.) Под царства плечь твоих. (и тушат свет.) Я б утром возвратил их. Крыльцо б коснулось сонной ветвью их. Не хлопьями! Руками крой! - Достанет! О, десять пальцев муки, с бороздой Крещенских звезд, как знаков опазданья В пургу на север шедших поездов!

9

Рояль дрожащий пену с губ оближет. Тебя сорвет, подкосит этот бред. Ты скажешь: - Милый! - Нет, - вскричу я, - нет! При музыке? - Но можно ли быть ближе,

Чем в полутьме, аккорды, как дневник, Меча в камин комплектами, погодно? О пониманье дивное, кивни, Кивни, и изумишься! - Ты свободна.

Я не держу. Иди, благотвори. Ступай к другим. Уже написан вертер, А в наши дни и воздух пахнет смертью: Открыть окно, что жилы отворить.

Я и х м о г п о з а б ы т ь

1. Клеветникам

О детство! Ковш душевной глуби! О всех лесов абориген, Корнями вросший в самолюбье, Мой вдохновитель, мой регент!

Что слез по стеклам усыхало! Что сохло ос и чайных роз! Как часто угасавший хаос Багровым папортником рос!

Что вдавленных сухих костяшек, Помешанных клавиатур, Бродячих, черных и грустящих, Готовя месть за клевету!

Правдоподобье бед клевещет, Соседство богачей, Хозяйство за дверьми клевещет, Веселый звон ключей.

Рукопожатье лжи клевещет, Манишек аромат, Изящество дареной вещи, Клевещет хиромант.