Володя дрожит от обиды и от бессилия. Потом учитель объявляет ему, что ставит ему единицу за незнание и невнимательность, и приглашает его садиться.

Володя глупо улыбается и принимается соображать, что с ним случилось.

XVIII

Единица, первая в Володиной жизни! Как это было странно для Володи!

- Ловлев! - дразнят его товарищи, смеясь и толкаясь.- Схватил кол! С праздником!

Володе неловко. Он еще не знает, как следует вести себя в таких случаях.

- Ну, схватил,- досадливо говорит он,- тебе-то что за дело!

- Ловлев! - кричит ему ленивый Снегирев.- Нашего полку прибыло!

Первая единица! И ее надо-было показать маме. Это было стыдно и унизительно. Володя чувствовал на своей спине в ранце странную тяжесть и неловкость,- этот "кол" пренеудобно торчал в его сознании и никак не вязался ни с чем в его уме.

- Единица!

Он не мог привыкнуть к мысли об единице и не мог думать ни о чем другом. Когда городовой близ гимназии посмотрел на него, по обычаю своему, строго, Володя почему-то подумал:

"А вот если бы ты знал, что у меня единица!"

Это было совсем неловко и непривычно,- Володя не знал, как ему держать голову и куда девать руки,- во всем теле была неловкость.

И еще было надо принимать перед товарищами беззаботный вид и говорить о другом!

Товарищи! Володя был уверен, что все они ужасно рады его единице.

XIX

Мама посмотрела на единицу, перевела непонимающие глаза на Володю, опять взглянула на отметку и тихо воскликнула:

- Володя!

Володя стоял перед нею и уничтожался. Он смотрел на складки мамина платья, на мамины бледные руки и чувствовал на своих трепетных веках ее испуганные взгляду.

- Что это? -спросила мама.

- Ну что ж, мама,- вдруг заговорил Володя,- ведь это ж первая!