Мама спросила, по обыкновению:
- Что у вас сегодня новенького?
- Да ничего нового,- хмуро сказал Володя. Но ему сейчас же показалось, что он говорит с мамою грубо, и стало от этого стыдно. Он ласково улыбнулся и стал припоминать, что было в гимназии,- но при этом еще яснее почувствовал досаду.
- У нас Пружинин опять отличился,- начал он рассказывать об учителе, нелюбимом гимназистами за грубость.- Ему наш Леонтьев отвечал урок и напутал, а он и говорит ему: "Ну, довольно, говорит, садитесь,- вались дерево на дерево!"
- А вы все сейчас и заметите,- сказала мама, улыбаясь.
- Вообще, он ужасно грубый. Володя помолчал немного, вздохнул и заговорил жалующимся голосом:
- И все-то они торопятся.
- Кто?-спросила мама.
- Да учителя. Каждый хочет поскорее курс пройти, да повторить хорошенько к экзаменам. Если о чем спросишь, так уж наверное подумают, что это гимназист зубы заговаривает, чтобы до звонка протянуть, чтоб не спросили.
- А вы после уроков разговаривайте.
- Ну да,- после уроков тоже торопятся, домой или в женскую гимназию на уроки. И все так скоро, - сейчас геометрия, а сейчас и греческий,
- Не зевай!
- Да, не зевай! Как белка в колесе. Право, это меня раздражает.
Мама легонько усмехнулась.
II
После обеда Володя отправился в свою комнату приготовлять уроки. Мама заботится, чтобы Володе было удобно,- и здесь есть все, чему надлежит быть в такой комнате. Володе здесь никто не помешает, даже мама не приходит к нему в это время. Она придет попозже, помочь Володе, если это будет нужно.
Володя был мальчик прилежный и, как говорится, способный. Но сегодня ему трудно было заниматься. За какой бы урок он ни взялся, вспоминалось что-нибудь неприятное,- вспомнился учитель того предмета, его язвительная или грубая фраза, брошенная мимоходом и запавшая в глубину души впечатлительного мальчика. Случилось почему-то, что многие из последних уроков сошли неудачно: учителя являлись недовольные, и дело у них не клеилось. Дурное настроение их сообщалось Володе, и теперь веяло на него со страниц книг и тетрадей хмурое и смутное беспокойство.