приезжими, как и он, только приехали не на неделю, а на несколько лет, но все равно когда-нибудь уедут, потому что никого коренного, имеющего на островах предков, могилы бабушек и дедушек, нет, а если и есть, то таких людей очень мало, и оттого нет здесь ни особого говора, ни привычек, ни родственных физиономий, все перемешано, обезличено и непостоянно, все это лишь сколок большой, перемещающейся, себя потерявшей страны, вроде заброшенной комсомольской стройки, целинного, леспромхозовского или железнодорожного поселка. Но отчего-то казалось ему, что, если бы не мальчик, он был бы не вправе в теплом помещении долго находиться, островитяне смотрят на него с неудовольствием, ибо салон только для своих или в крайнем случае для женщин и детей, и чуть согревшись, чужеземец выходил на палубу, желая, чтобы путешествие как можно скорее окончилось, потом снова возвращался и грелся, а зеленая полоска суши впереди точно дразнила и не подпускала к себе, не отдаляясь и не приближаясь, как если бы архипелаг дрейфовал по морю с той же малой скоростью, с какой шел по направлению к нему "Печак".

Иногда на спокойном море возникала, подобно барьеру, стоячая волна когда сталкивались ветер и движимая силой прилива вода, - проходили далеко в стороне от слабосильного катера большие грузовые суда и маленькие рыбацкие шхуны, и, глядя на них, обрадованный Поддубный рассказывал столпившимся вокруг пассажирам историю про группу отчаянных ребят, добравшихся до монастыря на байдарке, а то вдруг замирал с мечтательным выражением лица. Озирая пустынное пространство, отделявшее архипелаг от последних горбатых островов, вытянувшихся с юга на север цепочкой от материка, Павел представлял затерянных в массе серо-зеленой колышащейся воды людей, которым с низенькой, ныряющей вверх-вниз байды даже не было видно земли, много часов они равномерно гребли, ориентируясь по компасу, в любую минуту рискуя перевернуться на волнах или оказаться унесенными в открытое море и там бесследно сгинуть, - но зато какую радость должны были испытать, наконец добравшись до берега, и Бог весть отчего ему тоже захотелось так когда-нибудь поплыть, отдав себя на волю судьбе.