Шел уже седьмой или восьмой час их нахождения на пристани. шведы сидели совершенно покорные и обрусевшие; сдержанно злилась на обманувшие ее монастырские власти руководительница паломнического автобуса, раздражаясь оттого, что подворье на берегу закрыто, все уехали на острова и никто не встретил людей, проехавших почти три тысячи километров; позабывшему о морских злоключениях двухлетней давности Поддубному надоело играть в города, вспоминать "Северный дневник" Казакова и цитировать вдогонку прокурору стихи русских классиков - от сухопутного Пушкина до мореплавателя Рубцова, - в которых употреблялся глагол "плыть" по отношению к разнообразным плавучим средствам, и теперь и он был готов отправиться на архипелаг на рыбацкой шлюпке - но товарищ его, напротив, сделался странно тих. Обычно нетерпеливый, раздражающийся из-за всякого рода мелких неудобств, пустяков, обманутых ожиданий и нарушенных планов, часто становящийся в этих случаях невыносимым, суетливым, старающийся что-то разузнать и словчить, переплатить втридорога, но только не терять времени - Макаров терпеливо и отчужденно ждал, чем все разрешится.
Мальчик же больше ни о чем не спрашивал и никуда отца не тянул, как если бы они навсегда поселились на этой пристани и так станут здесь жить словно беженцы или переселенцы. Макаров поражался и учился его спокойствию и покорности; уже исполнилось четыре часа, угрюмая, оборванная команда понуро закатила по сходням полные бочки бензина и стала готовиться к отплытию, казалось, судно вот-вот отчалит, оставив на материке несчастную, целый день на ветру прождавшую толпу людей; но когда всем стало ясно, что хамство возьмет в человечишке верх над жадностью, насладившись растерянностью и страхом, капитан гадливо оглядел причал и рявкнул:
- Цена - сто двадцать.