Чинков задумчиво постоял в кабинете и продиктовал: - В изменение предыдущего приказа главный инженер Чинков сегодня отправляется в Город на совещание главных инженеров. Лидия Макаровна быстро отстукала текст. - Прошу машину. Узнать о самолетах. Если Фурдецкий задержится, прошу присмотреть. - За чем именно? - Вообще. - Все будет в порядке, - со вздохом сказала Лидия Макаровна. Чинков молча прошел к себе, уселся в феодальное кресло и принял любимую позу: руки на подлокотниках, голова набычена, взгляд в поверхность стола. Он сидел так долго, пока не вошла Лидия Макаровна. - Повезло. Через два часа будет рейсовый борт. Машина внизу. Чинков неторопливо выдвинул ящик стола, вынул дерматиновую облезлую папку черного цвета. Это была знаменитая на весь "Северстрой" "черная папка Чинкова", в которую ни один ловчила еще не сумел заглянуть. - Я готов, - детским голосом сказал он.

...Среди множества фотографий, оставленных человечеством, есть такая: группа молодых людей в унтах, собачьего меха куртках, длинноухих якутских шапках стоят на фоне бревенчатого барака, окруженного редкими лиственницами. На бараке виден лозунг "Привет совещанию горняков "Северного строительства". У молодых людей на фотографии гладкие волевые лица, светлые глаза, и во всем их облике видна уверенность, которая неизменно вырабатывалась в те годы на Реке у всех, кто уцелел, не сломался. Впрочем, на земле "Северстроя" слабый не жил. Слабый исчезал в лучший мир или лучшую местность быстро и незаметно. Кто оставался, тот был заведомо сильным. Один из них погиб, один стал академиком, остальные просто вошли в легенду. Эта легенда закреплена в изданных книгах, газетных статьях, фольклоре и, если всего этого мало, во многих десятках тонн золота. Третьим слева на ней стоял Илья Николаевич Чинков, уже тогда имевший прозвище Будда. Молодым инженером он по собственному желанию попал на Реку. К здешней инопланетной жизни Чинков пришелся с точностью патрона, досланного в патронник.