Так называемый генеральный груз был уже на складах, грузы второй очереди на подходе к кранам, а суда с разного рода излишествами в виде эстрадных пластинок и дорогих коньяков уже ждали очереди на рейде. Такого никогда не бывало, как никогда не бывало, чтобы в середине июля, в самое жесткое время "сухого закона", в магазинах было пестро от винных наклеек. Старожилы, приученные к осторожности климатом и суровыми порядками "Северстроя", говорили, что надо ждать бед, потому что "если Территория начинает походить на Африку, то...". Они веровали, что все под луной сбалансировано неподкупным бухгалтером и неприятности обязательно уравновешивают удачи. Пока шла удача. ...Здание геологического управления виднелось с любого конца Поселка. Оранжевое солнце круглые сутки отражалось в окнах второго этажа. Вечерами казалось, что охваченное пламенем управление плывет по крышам окружавших его бараков. У входа лежал огромный, как колпак бетонного дота, череп быка-примигениуса. От входа начинался тамбур, заставленный железными бочками для воды (зимой и летом пресную воду в Поселок завозили в цистернах). За тамбуром - обитая войлоком дверь, и уж за ней сидел вооруженный охранник. Длинные коридоры управления были пусты. Двери большинства кабинетов опечатаны. Масляная краска на стенах обшарпана спинами. Пахло пылью, сапогами, полушубками и хлоркой. Кроме вахтера в управлении в этот летний день находилось четверо. В угловой комнате первого этажа с надписью: "В радиорубку! Категорически!" сидел управленческий радист Гаврюков, рыжий, как осень, человек электроники и ключа из бывших флотских радистов. На втором этаже были главный инженер управления Чинков Илья Николаевич по прозвищу Будда, его секретарша Лидия Макаровна и прораб-промывалыщик Куценко по прозвищу Скарабей. (В "Северстрое" все, от работяг до генералов, имели прозвища - такая традиция.) Лидия Макаровна сидела перед зачехленной машинкой, смотрела в стену и курила.