Он внимательно смотрел на клиента, пытаясь предугадать реакцию.
- Пробовал, - отозвался мужчина, застегивая кейс. - Если бой хороший, то пульки застревают, и их потом трудно выковыривать. А что?
- Ничего.
- Ну, договорились, - клиент встал, улыбнулся. - До скорого, да?
- Попробуйте, - Брон не стал противиться.
- Всего вам доброго.
Познобшин провернулся и уставился на пачки.
"Мимо", - отметил он про себя.
- Чего такой квелый? - на плечо легла пухлая ладонь Ящука. - Тяжко?
Шеф был еще не одет, но уже при гармошке.
- Есть, но терпимо, - буркнул Брон. Ящук, хотевший было идти дальше, задержался.
"Ага, сейчас получится, - решил Познобшин. - Зацепила нестыковочка".
Маленький Ящук действительно удивился. Он привык, что Брон, когда его застигали с поличным, отнекивался вопреки очевидности, до последнего. В такие минуты его бывало очень жалко, и сердце Ящука переполнялось блаженством оттого, что Ящук был формально властен миловать и прощать, и он немедленно прощал, добрый человек - ему было радостно думать, что вот он кому-то помог, кого-то утешил. Бедняга боялся, что поднимется крик, и зря боялся, все обошлось, никто не сердится, и Ящук - в первую голову. Вокруг сплошная гармония, курлычут ангелы, с небес планирует заботливый покров. В Ящуке столько любви, что дирекция ему семечки, он, щедрая душа, утешит и простит целый концерн, а то и министерство. Он и за пивом бы сгонял, но неудобно, и к тому же можно пострадать - ведь люди неблагодарны, что тоже, конечно, простительно.
- Присядьте, Мирон Борисович, - пригласил Брон.
Ящук машинально сел.
- Я вам сейчас расскажу потрясающую вещь, - сообщил Познобшин и потянулся в зевоте. - Мой знакомый хирург удивил меня историей библейского царя Асы.