Швырков пошел в магазин за покупками. Он решительно не мог вспомнить, что старик любит. Подумал-подумал и прихватил, на всякий случай, брусок сыра "Чеддер", завернутый в целлофан и похожий на мыло, ветчины и маслин. В конце концов можно открыть что-нибудь из консервов - не возиться же с готовкой.

На Казанский вокзал успел только к приходу поезда. Из-за аварии чей-то заполошный "жигуленок" врезался в хлебовозку - пришлось полчаса проторчать у Восточного моста, да и скользко было - машину раза два заносило.

Протискиваясь сквозь толпу, Швырков почувствовал, что волнуется.

"Что это я?" - подумал он, удивляясь.

Пошел снег. С низкого фиолетового неба медленно падали крупные, похожие на клочки ваты, снежинки.

Рельсы лоснились. Пахло едким и кислым. И запах этот неприятно тревожил.

По трансляции объявили: "Сотый поезд прибывает на седьмую платформу"...

Люди заволновались, стали вытягивать шеи, вглядываться в темноту.

Показались два расплывающихся в тумане ярко-белых пятна света. Поезд надвигался медленно, обдавая стоящих на перроне стужей.

Проплыли четвертый, пятый вагоны. Показался шестой. Швыркова неприятно поразило, что тесть приехал в общем, каком-то замызганном вагоне. И проводница, в короткой до неприличия юбке, была худа, суетлива. Она все сердито оборачивалась и кричала на кого-то.

Из вагона долго выбирались тетки с мешками и корзинами.

Наконец из желтого вагонного полусвета возник тесть - неузнаваемо худой, высохший, с жалким каким-то ученическим портфельчиком, перевязанным бельевой веревкой.

Он остановился в дверях, увидел Швыркова, помахал над головой рукой и восторженно закричал:

- Дорогой мой, ах, какое счастье, что ты меня встретил!