Говорил он громко. Размахивал руками. На него оборачивались.

"Ай да старичина, - подумал Швырков, - прямо не узнать. Может, выпил? Не похоже..."

В машине старик обмяк, ехал с полузакрытыми глазами - в голубом свете набегающих фонарей лицо его казалось мертвенно-бледным, неживым, темные губы скорбно поджаты.

- Нездоровится? - спросил Швырков, поглядывая на тестя в зеркальце.

- Ничего, - ответил старик, не открывая глаз. - В последнее время, перед отъездом, я упорно занимался французским синтаксисом и до чрезвычайности устал.

"Французским синтаксисом, - повторил про себя Швырков и улыбнулся: Да, да... старик ведь знает пять или шесть языков. Кажется, даже древнегреческий изучил. На кой черт ему этот мертвый язык?"

Машина нырнула под мост, и навстречу понеслись дома Тушина. Проплыл ярко освещенный и оттого казавшийся океанским лайнером кинотеатр, отгремел под колесами Восточный мост.

- Где мы едем? - вдруг спросил старик.

- Тушино... улица Свободы.

- Хе, хе... Тушинский вор здесь скрывался. Лжедмитрий... Уныло, уныло. То ли дело наш край. Да-а-а. Дорога, сады, а вдоль дороги, - старик плавно помахал руками, - га-га-га, гуси!

"Гениальный старик. Как это я его раньше не разглядел? - весело подумал Швырков. - С ним не соскучишься. Га-га-га, гуси... Ну, хохмач".

3

Пока Швырков ставил "Волгу" в гараж, пока подымались в лифте на десятый этаж, старик болтал без умолку, вроде веселился, и только губы его, по-стариковски западающие, сохраняли скорбное выражение.

Квартира - новая финская мебель и отливающая никелем сантехника - не произвела на Вениамина Борисовича особого впечатления.

- Деловой, современный стиль, м-м-м, - бормотал он, прохаживаясь по комнатам. - Эта обрядовая маска откуда?