- Ох, Андрияша! Ох, Андрияша!

Я засмеялся:

- Почему Андрияша?

- Ну дак, ишь до чего истрепал молодку! Ты погляди. Вытеребил ей и хвост и гриву. А пошто Андрияша, вот у нее, у Улиты, спроси.

Тетка Улита не ответила. И вид такой сделала, что не понимает, о чем разговор.

- Ты не помнишь рази криволуцкого председателя Андрияна? - Это бабушка мне.- Не помнишь, какой он был? Вот так же над бабами крылил опосле войны. Где какую разглядит - это хоть убегай из деревни. Хвост свой распушит, глаза заголит - и без оглядки. Так, нет я, Улита, говорю?

- Ты там не жила, ты там раз в году и бывала-то, тебе как не знать! ровно, соглашаясь и не соглашаясь, ответила тетка Улита.- Ты об наших делах лучше всех должна знать!

- Ой, да об этом собаки и те в ту пору брехать перестали.

- Ну и ты не бреши.

- Вправду сказать, и любили они его, своего Андрияна, председателя своего,- не давая себе сбиться на насмешку, сказала бабушка.- Каку холеру они в нем находили, а любили. Ну дак: он и заступник, и кормилец, и один на всю деревню мужик. Мужиков-то ведь всех подчистую повыби-ли. Василий ишо ненадолго пришел... дак он пришел, на нем живого места не было... он и году, однако, не пожил?

- Пожил, может, и поболе, да че толку-то? Он с кровати не подымался.

- А этот атаман, ой, атаман! Откуль че и бралось?! Они от его, как стрелы, разлетывались, когда он утром разнарядку на работу делал. Манька туда, Санька - туда, Улита - сюда...

- Ты-то откуль че знаешь?! Ты бывала на них, на разнарядках-то наших! Ты слыхала, какой там крик стоял! "Как стрелы разлетывались". Эти стрелы-то не от него разлетывались, а в него слетывались. С нами воевать было... похлеще, однако, той войны.