- Ай аман!  - Лошадь шагнула еще раз, и тетка Фатьма опять крикнула:

- Ай аман!

Тогда лошадь пошла медленно вперед. Вскоре расстояние между лошадью и Халыгверди настолько увеличилось, что кри-ки жены уже перестали доходить до его слуха.

Вспомнив о своем старом стойле у прежнего хозяина, ло-шадь вскоре скакала к деревне Кизячное. Бедная тетка Фать-ма, в ужасе воздев обе руки к небу, неистово вопила:

- Ай аман!..

***

Покуда лошадь мчит тетку Фатьму, мы перенесемся в селение Кизячное.

Прежний хозяин лошади Мешади-Нурали сидел на улице возле ворот своего дома и беседовал с сельским Молла-Гурбангулу. Кроме них, были тут еще несколько сельчан, которые слушали, что говорил им Молла-Гурбангулу. А он говорил:

- Как смеет женщина выходить за ворота дома? Попада-ются даже такие бесстыжие мусульмане, что берут с собой жен и отправляются в гости к родственникам.

- Молла, - сказал один из крестьян, - клянусь единым творцом, создавшим нас всех, что я никуда не водил, извините за такое слово, мать нашего Джафара.

Другие сельчане тоже поклялись, что в жизни не совершали подобного греха.

И Молла-Гурбангулу продолжал:

- Женщину следует загнать в комнату и запереть дверь на замок.

Тогда   к   Молла-Гурбангулу   обратился   Мешади-Нурали   и сказал:

- Молла, правильно изволишь говорить, но, если понадо-бится, к примеру, чтобы женщина пошла к роднику за водой, как же она пойдет, к примеру, если дверь заперта на замок; она же не сможет выйти, к примеру, чтобы сходить по воду.

- Сразу видно, что за глупые слова денег не платил,- сердито вскричал Молла-Гурбангулу. - Что это за женщина, если она будет показываться на улице и ходить по воду? Воду надо таскать тебе самому, милейший! Как можно доверять женщине настолько, чтобы выпускать ее на улицу?! Жену надо держать взаперти и ключ иметь в кармане.

Поговорив еще таким манером, Молла-Гурбангулу спросил у Мешади-Нурали:

- Мешади-Нурали, кому ты продал лошадь?

Тот ответил, что продал лошадь Кербалай-Халыгверди из города Пуганый Мул.