Сколько ни звонишь от дежурной, сколько ни приходишь за почтой или так, мимо, он всегда тут, рядышком, на диванчике посиживает, чуть сгорбившись и уткнувшись в телевизор, который всегда включен.

И вдруг вот как: обушком по голове. Да сзади, когда не ожидаешь. А может, поддал с утра?

В рабочем ватничке, на месте дежурной, видно, ушла позавтракать, в кепчонке с козыречком, надвинутой на глаза. А голубые глаза исподлобья сейчас в разговоре со мной будто стальные.

И вдруг подумалось: не зазря же тут торчит, на людном месте, все видит, все слышит, все запоминает.

Но сегодня ему не сидится. Обращаясь уже к моей приятельнице Инне, он говорит возбужденно:

- Вчерась на радостях бутылочку даже купил... Как же, вашим демократам по шее надавали! Пока в Литве, но и наши скоро получат!

"Наши" - это, конечно, Народный фронт, правительство и так далее.

Уборщица - латышка отмахивается:

- Ой, да не слушайте его, страшный человек... Секретарь партийной организации, бегает в горком партии, докладывает о вас... и о нас...

- А горком разве... еще существует?

- Да кто-то есть... - И добавляет с усмешкой (бабы - они мудрые): Раз нечисть поперла, значит, они все тут.

А вот другой латыш, писатель Владимир Кайякс, такой тихий, добрый, милый, - его стол рядом с моим, - позавтракал и собрался ехать.

- Куда?

- На митинг, - ответил коротко. Надел пальто и отправился на электричку.

...Отчего-то все утро, с рассвета летели с криком чайки от Риги. Так много чаек я давно не видал. От кого спасаются, почему кричат? Господи, даже им уже нет спокойствия...

Писатель подошел к нашему столу.

- Приятного аппетита, - пожелал добродушно.

- Какой уж тут аппетит!

- Ну почему?

- А ты не видел - показывали Вильнюс?

- Видел...

- На молоденьких ребят танки, а у них в руках лишь зонтики!

- Я думаю, все неприятности от космоса, - сказал писатель, в сущности, грустный добрый человек. - Весь мир сошел с ума, вон в Индии тоже...