Инна пошла на почту, в который раз пытается дозвониться нашему другу писателю Кановичу Грише в Вильнюс.

Говорят, связь прервана. Но телеграммы берут.

Отстаиваю длинную очередь, чтобы дать телеграммы в Вильнюс и в Москву.

"Москва, Кремль, президенту Горбачеву. С Литвой вы расстреляли и нашу надежду на демократизацию и обновление общества, мне стыдно и горько за Вашу безрассудную имперскую политику, которая ведет страну к гибели". И подпись.

Можно было бы найти и другие слова, но пришли эти, да и времени не было. Я даже телеграммы начиркал на обратной стороне рукописи, где начиналась моя сказка о ежиках. Не беда.

Это не беда. Ежики переживут. Беда в другом: когда у друзей несчастье. Еще летом я там выступал в литовском парламенте, и я сказал им в заключение слова: "Спасибо, что вы есть". И на том самом телецентре я тоже выступал, где ныне все произошло.

А еще была дружеская встреча в Союзе писателей... Они не забыли поздравить меня с Новым годом.

"Вильнюс, Союз писателей. Потрясены горбачевской безрассудной интервенцией и жестокостью, скорбим, молимся о мире на свободной и мужественной литовской земле, всегда с вами".

За окошком молоденькая девица, белые крашеные кудряшки. Спросила, принимая телеграммы:

- А Горбачев где живет? В Кремле?

- Не знаю, - сказал я.

- Но это - центр?

- Да. Они считают это центром.

Когда-то они считали свой Кремль - центром Вселенной, - надо бы добавить.

- Вы не хотите послать с уведомлением?

- Зачем? - спросил теперь я.

- Чтобы дошло, - сказала наивная девочка.

Она была русская, но она и вправду хотела, чтобы это дошло.

- И так дойдет.

- До Горбачева? - Она с сомнением покачала головой. А парень, стоящий позади меня, высокий, спортивного типа, вдруг спросил:

- Простите, я слышал... Ну, а вы считаете это... Поможет? - и он кивнул в окошко, имея в виду мои телеграммы.