- Знаешь, я стала затапливать печку, наложила дров, зажгла, вдруг раз! - кто-то молнией как метнется из печки, только дрова полетели! Смотрю - Мурка, глаза дикие, в зубах котенок пищит. Оказывается, она хотела детенышей в печь перенести, устроить их потеплее. Вот дура-дура! Дурища, а не мамаша!
Ася со смехом погладила утомленно мурлыкающую кошку, одним пальцем нежно провела по головам ее мокрых, жалко некрасивых котят.
- Не такая уж она дура, - улыбнулся Сергей. - По крайней мере, шла на риск.
"Ведь все это мне тоже снилось, - подумал Сергей, - и морозное утро, и кошка с котятами, и печь, и Ася..."
Он сказал:
- Ася, брось папироску в печку. Я встаю.
- Интересно, это приятно? - Ася взяла папиросу, покраснев, поднесла к губам, вобрала дым и закашлялась. - Ужасно! Как ты куришь?
- Ты это зачем?
- У нас в школе некоторые девчонки пробуют. Ты знаешь, я два раза вино пила.
- Это такие соплячки, как ты? Бить вас некому. Марш в другую комнату! Я оденусь.
- Подумаешь! - Ася дернула плечами, вышла в другую комнату, оттуда сказала обиженным голосом: - Ты грубый. В тебе осталось благородного только твои ордена и довоенная фотокарточка.
- Ладно, Аська, - миролюбиво сказал Сергей и потянул со стула обмундирование.
В этот час утра кухня, залитая морозным светом, была пустынной. Солнце ярко сияло и на цементном полу в ванной, колючие веселые лучики играли, искрились на инее окна, на пожелтевшем глянце раковины. Старое, еще довоенное зеркало над ней отражало потрескавшуюся стену, облупленную штукатурку этой старой маленькой комнаты, в которой летом всегда было прохладно, зимой - тепло.
Он мечтал об этой ванной в те дни, когда думать о доме казалось невозможным.
Сергей брился, радуясь переливу солнца на пузырях в мыльнице, легкой пене мыла, щекочущей подбородок, мягкой и острой безопасной бритве. Впервые за этот месяц ощущал он, что обыкновенный процесс бритья разведение душистой пены, намыливание теплой пеной щек, прикосновение лезвия к распаренной коже лица, которая становится чистой, молодой, приносит острое удовольствие.