Парни были малограмотны и безграмотны. Парни носили онучи березовой белизны. Было много пота, стрельб, политчасов, трудных, как первые роды. В те годы начальник носил шинель с оперными красными ребрами, светлый чуб и дрянные брезентовые сапоги. Он только что вернулся с фронта, сам был малограмотен и в тысячу раз лучше, чем тощую политграмоту Коваленко, знал, что динамит "ударяет в твердое", а мильс взрывается на четвертой секунде...

Потом стали приходить люди, оставившие железные седла "клетраков", первые колхозники; молодняк, знающий, что такое котлован, деррик, опалубка; напористые рабочие с беспокойными руками и кучей вопросов, грамотеи, бригадиры - люди, привыкшие сами командовать; осовцы, разбирающие винтовку с завязанными глазами.

На каждого приходили характеристики, и каждая была неопределенна, тускла, как пятиминутная фотография.

Военкомат писал:

"Михеев Василий Петрович. Член ВЛКСМ. Рабочий. Родственников за границей не имеет".

Зеленая бездонная тетрадища добавляла:

"Комсомолец с 1925 года. Наборщик. Стрелок второго класса, потому что всегда торопится и дергает спусковой крючок. Политически развит достаточно, хотя иногда скрывает знания, чтобы не обогнали другие. Решителен и поспешен в действиях. Силен физически, но выдыхается на больших переходах. Горд, о чем можно судить, например, по таким выражениям: "Я все превзошел" или: "Поди, Ваня, умойся". Вначале вступал в пререкания с младшим командиром на тему, можно ли красноармейцу носить длинные волосы.

М. - из таких людей, которых всегда следует скипидарить. К коню привыкал трудно. Пытался влиять на товарищей, говоря о конском составе: "Пусть они околеют, я пешком скорее дойду". "Не хочу я ей ж... суконкой тереть, - подумаешь, барыня". Признался в ошибке на собрании ячейки.