Рядом с тележкой я увидел тумбочку. На ней лежали три сухарика, стояла банка компота, ^стакан воды. При желании старуха могла дотянуться до них.

Задыхаясь от кашля, старуха как безумная замахала высохшими, костлявыми рукам!, словно силясь оттолкнуть нас от себя; что-то снова хотела закричать, но уже, видно, не могла, не было сил.

- Вот как бывает, когда не знаешь языка.- Я наклонился, чтобы хоть по глазам понять, что она хочет сказать нам.

Старуха, задыхаясь, хрипя, показала на ноги, закутанные в одеяло, и закрыла глаза. На лице ее было выражение ужаса. "Там что-то есть!" - догадался я и потянулся к одеялу.

Сарыджалы опередил меня:

- Я посмотрю, товарищ лейтенант. Он  поднял уголок  одеяла,  но,  кроме  подагрических ног старухи, ничего там не увидел.

- Эта ведьма издевается над нами! - не выдержал сержант.- Почему она показывает на ноги и закрывает глаза? Что у нее, ноги болят?

- Если б у нее болели ноги, она не стала бы кричать, увидев, как мы входим,- резонно рассудил я.- Здесь что-то другое.

- Вас ист хир?- попытался снова явить свое знание немецкого Папков.

Старуха сделала знак: мол, посмотрите внутрь тележки, и снова закрыла глаза руками. Али поднял край тюфяка, и мы увидели небольшой узелок. Сержант взял этот узелок, развернул его.

- Да это же бомба, товарищ лейтенант!

- Бомба?..

Али осторожно поднес находку к уху, заволновался.

- Тикает, товарищ лейтенант! Часовой механизм внутри! Наверное, в определенное время грохнет...

- А ну подальше ее отсюда! - распорядился я.

Сарыджалы поспешил с бомбой к выходу; подбежав к речке, которая текла недалеко от дома, что было сил швырнул свою находку в воду. И в тот же момент раздался взрыв. От грохота вздрогнул дом, зазвенели стекла в окнах.

- А ведь старуха-то оказалась хорошим человеком,- вернувшись в дом, улыбнулся сержант.- Не вопи она, не дай нам знать, плохо могло кончиться.- Он вытащил платок и вытер со лба пот.