Перед ней стоял мусье Александр, который, если вы помните, приехал в Горбы на французском автомобиле.

- Извините, милая барышня, я хочу справиться, как мне пройти на кладбище.

Наташа сразу смекнула, что перед ней либо артист МХАТа, либо иностранец.

- Это вниз, - сказала она. - Потом снова вверх.

- Я понимаю, - мусье Александр согласно кивнул. - Здесь в Горбах все так - сначала вниз, потом вверх... Вы бы не согласились меня проводить?

Наташа почувствовала прилив благородной вежливости.

- Пожалуйста, - сказала она. - С большим удовольствием.

Мусье Александр не тронулся сразу, он еще постоял немного, глядя на реку, на желтый песок, розовый мост и густо-зеленые, почти черные кусты ольшаника, разросшиеся возле моста.

- Видите ли, - сказал он, сутулясь. - Чтобы постичь красоту, нужно своими глазами увидеть крупный бриллиант. Пусть даже на чужом пальце. Так говорит моя мама.

- Наверное, она права, - согласилась Наташа. - Я никогда не видела бриллиантов, ни крупных, ни мелких.

Мусье Александр посмотрел на нее странно и, как показалось Наташе, слегка насмешливо.

"Буржуй окаянный", - мысленно обругала его Наташа. Но идти по поселку и ловить на себе любопытные взгляды жителей Наташе было приятно. "Давайте, давайте, - говорила она про себя. - Сочините что-нибудь невероятное, сплетники толстопятые". В самом людном месте, возле универмага, Наташа, собрав все свои познания, сказала мусье Александру по-французски:

- Сегодня не жарко.

- Да, день чудесный, - ответил он ей. - Мне кажется, сегодня что-то произойдет.

Г л а в а в о с ь м а я

КЛАДБИЩЕ

На кладбище тесно стояли вязы, дубы и липы. Росла бузина, растение непременное в местах, означенных ушедшей жизнью. Березы на кладбище не росли: береза не любит крутой земли, а кладбище в Горбах по непонятной причине как бы катилось с отлогого косогора и самыми тяжелыми могилами упиралось в стену, сложенную из валунов и прошитую спекшимся за века известковым раствором, в который, как зерна, были вдавлены мелкие камушки.