Что было с Передоновым по выходе его из лечебницы, об этом мои сведения неясны и противоречивы. Одни мне говорили, что Передонов поступил на службу в полицию, как ему и советовал Скучаев, и был советником губернского правления. Чем-то отличился в этой Должности и делает хорошую карьеру.
От других же я слышал, что в полиции служил не Ардальон Борисович, а другой Передонов, родственник нашего. Самому же Ардальону Борисовичу на службу поступить не удалось, или не захотелось; он занялся литературного критикою. В статьях его сказываются те черты, которые отличали его и раньше.
Этот слух кажется мне еще неправдоподобнее первого.
Впрочем, если мне удастся получить точные сведения о позднейшей деятельности Передонова, я расскажу об этом достаточно подробно.
Диалог (к седьмому изданию)
— Душа моя, чем ты так смущена?
— Ненавистью, которая окружает имя автора «Мелкого беса». Многие, такие различные в остальном, сошлись в этом.
— Прими смиренно злость и брань.
— Но разве этот наш труд не достоин того, чтобы нас благодарили? Откуда же ненависть?
— Эта ненависть подобна испугу. Ты слишком громко будишь совесть, ты слишком откровенна.
— Но разве нет пользы в моей правдивости?
— Ты ждешь комплиментов. Но ведь здесь не Париж.
— О, да, не Париж.
— Ты, душа моя, истинная парижанка, дитя европейской цивилизации. Ты пришла в нарядном платье и в легких сандалиях туда, где носят косоворотки и смазные сапоги. Не удивляйся же тому, что смазной сапог порою грубо наступит на твою нежную ногу. Его обладатель — честный малый.
— Но такой угрюмый. И такой неловкий.
Май 1913 г.
К седьмому изданию