К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое Верхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанок Плакала горько она о своем Одиссее, покуда Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина. Тою порой женихи в потемневшей палате шумели, Споря о том, кто из них с Пенелопою ложе разделит. К ним обратяся, сказал рассудительный сын Одиссеев: «Вы, женихи Пенелопы, надменные гордостью буйной, Станем спокойно теперь веселиться; прервите ваш шумный Спор; нам приличней вниманье склонить к песнопевцу, который, Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен. Завтра же утром вас всех приглашаю собраться на площадь. Там всенародно в лицо вам скажу, чтоб очистили все вы Дом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях. Если ж находите вы, что для вас и приятней и легче Всем одного разорять произвольно, без платы, — сожрите Все; но на вас я богов призову; и Зевес не замедлит Вас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы, Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами». Он замолчал. Женихи, закусивши с досадою губы, Смелым его пораженные словом, ему удивлялись. Но Антиной, сын Евпейтов, ему отвечал, возражая: «Сами боги, конечно, тебя, Телемах, научили Быть столь кичливым и дерзким в словах, и беда нам, когда ты В волнообъятой Итаке, по воле Крониона, будешь Нашим царем, уж имея на то рожденью и право!». Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев: «Друг Антиной, не сердись на меня за мою откровенность: Если б владычество дал мне Зевес, я охотно бы принял.