Было то прежде отплытия в Трою, куда из ахеян Лучшие с ним в крутобоких своих кораблях устремились. С той же поры ни со мной он, ни я с ним нигде не встречались». «Добрый мой гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, — Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать. Мать уверяет, что сын я ему, но сам я не знаю: Ведать о том, кто отец наш, наверное нам невозможно. Лучше б, однако, желал я, чтоб мне не такой злополучный Муж был отцом; во владеньях своих он до старости б поздней Дожил. Но если уж ты вопрошаешь, то он, из живущих Самый несчастливый ныне, отец мне, как думают люди». Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала: «Видно, угодно бессмертным, чтоб был не без славы в грядущем Дом твой, когда Пенелопе такого, как ты, даровали Сына. Теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая, Что здесь у вас происходит? Какое собранье? Даешь ли Праздник иль свадьбу пируешь? Не складочный пир здесь, конечно. Кажется только, что гости твои необузданно в вашем Доме бесчинствуют: всякий порядочный в обществе с ними Быть устыдится, позорное их поведение видя». «Добрый мой гость, — отвечал рассудительный сын Одиссеев, — Если ты ведать желаешь, то все расскажу откровенно. Некогда полон богатства был дом наш; он был уважаем Всеми в то время, как здесь неотлучно тот муж находился. Ныне ж иначе решили враждебные боги, покрывши Участь его неприступною тьмою для целого света; Менее стал бы о нем я крушиться, когда бы он умер: Если б в троянской земле меж товарищей бранных погиб он Иль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,