Подколесин, потом Степан.
Подколесин. А ведь хлопотливая, чорт возьми, вещь — женитьба! То, да сё, да это. Чтобы то да это было исправно — нет, чорт побери, это не так легко, как говорят. Эй, Степан! (Степан входит). Я хотел тебе еще сказать…
Степан. Старуха пришла.
Подколесин. А, пришла; зови ее сюда. (Степан уходит). Да, это вещь… вещь, не того… трудная вещь.
Явление VIII
Подколесин и Фекла.
Подколесин. А, здравствуй, здравствуй, Фекла Ивановна! Ну, что? как? Возьми стул, садись, да и рассказывай. Ну, так как же, как? Как бишь ее: Меланья?..
Фекла. Агафья Тихоновна.
Подколесин. Да, да, Агафья Тихоновна. И верно какая-нибудь сорокалетняя дева?
Фекла. Уж вот нет, так нет; то-есть, как женитесь, так каждый день станете похваливать да благодарить.
Подколесин. Да ты врешь, Фекла Ивановна.
Фекла. Устарела я, отец мой, чтобы врать; пес врет.
Подколесин. А приданое-то, приданое? Расскажи-ка вновь.
Фекла. А приданое: каменный дом в Московской части, о двух елтажах, уж такой прибыточный, что истинно удовольствие. Один лабазник платит семьсот за лавочку. Пивной погреб тоже большое общество привлекает. Два деревянных хлигеря — один хлигерь совсем деревянный, другой на каменном фундаменте, каждый рублев по четыреста приносит доходу. Огород есть еще на Выборгской стороне; третьего года купец нанимал под капусту, и такой купец трезвый, совсем не берет хмельного в рот, и трех сыновей имеет, двух уж поженил, «а третий», говорит, «еще молодой, пусть посидит в лавке, чтобы торговлю было полегче отправлять. Я уж», говорит, «стар, так пусть сын посидит в лавке, чтобы торговля шла полегче».