Агафья Тихоновна. А Балтазар Балтазарович?

Жевакин. А вот оно! вот оно! (Потирает руки).

Кочкарев. Фу ты пропасть! Я думал, о ком вы говорите. Да ведь это просто чорт знает что, набитый дурак.

Жевакин. Это что такое? Уж этого я, признаюсь, никак не понимаю.

Агафья Тихоновна. А он, однакоже, на вид показался очень хорошим человеком.

Кочкарев. Пьяница!

Жевакин. Ей богу, не понимаю.

Агафья Тихоновна. Неужели и пьяница еще?

Кочкарев. Помилуйте, отъявленный мерзавец.

Жевакин (громко). Нет, позвольте, уж этого я никак не просил вас говорить. Что-нибудь замолвить в мой профит, похвалить — другое дело; а чтобы эдаким образом, эдакими словами — уж извольте разве кого-нибудь другого, а уж я слуга покорный.

Кочкарев (в сторону). Как это угораздило его подвернуться? (Агафье Тихоновне вполголоса). Смотрите, смотрите: на ногах не держится. Эдакое мыслете он всякий день пишет. Прогоните его, да и концы в воду! (В сторону). А Подколесина нет как нет. Экой мерзавец! Уж я ж вымещу на нем. (Уходит).

Явление X

Агафья иТихоновна и Жевакин.

Жевакин (в сторону). Обещался хвалить, а вместо того выбранил! Престранный человек! (Вслух). Вы, сударыня, не верьте…

Агафья Тихоновна. Извините, мне нездоровится… болит-с голова. (Хочет уйти).

Жевакин. Но, может быть, вам что-нибудь во мне не нравится? (Указывая на голову). Вы не глядите на то, что у меня здесь маленькая плешина. Это ничего, это от лихорадки; волоса сейчас вырастут.

Агафья Тихоновна Мне все равно-с, что б у вас там ни было.

Жевакин. У меня, сударыня… если надену черный фрак, так цвет лица будет побелее.