Входит впереди Миллер, за ним Шпринк и на ухо рассказывает ему что-то.
Миллер. Господа! Вам известно, что скорое раскаяние уничтожает проступок, как бы он велик ни был, и потому советую тому, кто сделал нынешнюю шалость, лучше поскорей признаться. Не то, уверяю вас, худо будет!
Пансионеры (все). Я не знаю, и я, и я, и я…
Миллер (в гневе). Не может быть! Кто-нибудь из вас виноват же! Лучше пусть признается точно, кто сделал это! А если он этого сам не сделает, то я советую вам не держаться своей школьной привычки, а указать на виновного. Иначе вы все потерпите наказание…
Ученики (меж собой). Если бы мы знали, кто бы это мог сделать… Нет, мы не можем сказать, кто это сделал, потому что сами не знаем…
Миллер. В последний раз говорю. Или признавайтесь, или все будете наказаны.
Митя (про себя). Если б я знал наверно!.. Да нет! по понятиям моих товарищей, это неблагородно… они будут гнать меня… Нет, лучше смолчу…
Миллер. Что ж, говорите! долго ли я буду вас просить?
Ваня (про себя). Нечего говорить-то! Никто не знает! Ловко же я устроил.
Ученики (плачущим голосом). Право, мы не знаем, господин Миллер. Мы были в спальне… Может быть, тогда кто-нибудь…
Миллер. Кто пришел раньше всех в класс?
Один из учеников. Ваня и Митя; они прежде всех ушли из спальни…
Ваня. Я не в классе был, я гулял в нашем саду, потом, когда пришел в класс, то застал уже в нем Митю…